Рязанский театр кукол поздравляет с Днём кукольника!
«С кем? С Петрушкою на царстве!» — упрекает Гамлет королеву мать, а сам не расстаётся с плюшевым медведем. Не пора ли повзрослеть, принц?! Ваш плюшевый паж очарователен. Был когда то. Сейчас смотреть на него страшно. Вы любили так сильно, а любовь меняет нас навсегда. Пуговица вместо глаза, заплатка на заплатке, рвутся связующие нити — игрушка приняла облик вашей души.
Когда Гамлет берёт в руки череп Йорика, он впервые заглядывает за кулисы бытия. Шут даёт ему последний урок: если принц и Петрушка равны перед лицом вечности, разница между ними лишь в том, насколько талантливо исполнена роль. «Быть или не быть?» — ответ положительный. Когда человек берёт в руки куклу, он живёт за двоих. А его боль становится в два раза меньше.
Я и моё детство. Моя беда. Моя любовь. Кукла может вынести всё. Вместе с человеком. За него. За каждого ребёнка, который с ней играет. Сколько бы ему ни было лет.
Чем Гамлет отличается от всех, кто выходил на сцену до него? Они верили в правила, судьбу, какого нибудь Зевса и Юнону. Гамлет отказывается играть по правилам и переписывает пьесу. Прежде чем действовать, он должен найти себя, обрести равновесие, добиться единства замысла и дела. Он не бездействует. Он перевоплощается.
Детская игрушка питала его иллюзии. Череп шута их развеял. Всё, что остаётся принцу: «Быть собой, что бы это ни значило».
Быть собой сложнее, чем превратить свинец в золото, но Гамлету это, в конце концов, удаётся. Театр — его философский камень. Когда спектакль заканчивается, открывается занавес неба.
В чём измеряется кукольность спектакля? В единстве живого и вечного, символа и ветоши, божественного и человеческого. В игре этих начал.
Прежде чем Гамлет и компания остаются наедине с небом, Мишка Гамлет и череп Йорика остаются наедине с публикой: «Быть… игре?»
Быть!
С праздником, друзья!
И помните: вы можете доверить куклам самое дорогое, но без вас, коллеги и зрители, не будет театра. Соучаствуйте!
Играйте с радостью и вдохновением!